Приятно повстречать вас в гулких анфиладах этой старой как мир публичной библиотеки. Будем знакомы: вы держите в руках новый том литературно-художественного альманаха «Тредиаковский». Если в прежние времена доводилось вам пролистывать первые его тома (о, незабываемый запах пожелтевшей бумаги!), то спешу уведомить вас, что особенных изменений в устройстве альманаха не произошло. Но если же вы давненько не заглядывали сюда, и видимся мы, быть может, впервые, то почту за долг сообщить, что скрывается за таинственными названиями рубрик альманаха, к счастью, немногочисленных.

На Фронтисписе – всё то, что когда-либо писано редколлегией. Лирический герой по-прежнему кочует на своём Росинанте из тома в том, сохраняя за собой незыблемое право главного действующего лица. Ретроспективы суть дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. Учёные мужи вдохновенно составляют многотрудную Монографию. В часы вечернего досуга советую посетить Тредиаковскую галерею и Киношколу, коей профессорами состоят Калинина и Шипулин.

Впрочем, не находите ли вы, что здесь довольно шумно? Сделайте одолжение, уединитесь в тишине кабинета, за уютным столом, на котором разбросано в кажущемся беспорядке несколько памятных сердцу вещиц (разумеется, там всё на своём месте, даже две потерявшиеся в незапамятные времена серебряные монеты). Приятного чтения!

 

С глубочайшим уважением и душевной преданностию честь имею быть,

милостивые государи, Ваш всепокорнейший слуга

Издатель

Авантитул

Зубатовщина (Фрагменты)

Публикатор: 
06.10.2014

Когда, по прибытии осенью 1902 года в Петербург, мною было приступлено к организации там легального рабочего движения через подручных мне московских деятелей, местная администрация очень ревниво отнеслась к этому начинанию и, зная, что в Москве рабочие были оставлены мною на руки духовной интеллигенции, настоятельно стала убеждать меня познакомиться с протежируемым ею отцом Георгием Гапоном, подавшим в градоначальство записку о желательности организации босяков. Странность темы не располагала меня ни к ознакомлению с запиской (так и оставшейся мною не прочитанной), ни к знакомству с автором. Тем не менее, меня с Гапоном всё-таки познакомили.

Репутация попа Гапона

13.06.2014

Если собрать впечатления современников о Георгии Аполлоновиче Гапоне (1870 – 1906), то может сложиться убеждение, что значительная часть мемуаристов, публицистов, фельетонистов, не сговариваясь, поставила перед собою цель создать энциклопедию не то классовых, не то групповых, не то наиболее известных в истории человеческих пороков. Доказать, что носителем большинства из них не только в скрытой, латентной форме, но и в открытом для обозрения виде являлся организатор «Собрания русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга» отец Георгий Гапон. Среди мемуаристов и публицистов представители разных направлений: эсеры, большевики, меньшевики, либералы, монархисты, охранители… Но все они, как правило, едины в своем отношении к Гапону. Полярностью оценок того или иного поступка, слова Гапона можно пренебречь, поскольку и слова и поступки возводятся к одному и тому же пороку. Разве что существует отличие в интонации. У большевиков и охранителей преобладает негодующая, презрительная, уничижительная. У либералов, отчасти эсеров и меньшевиков – снисходительная. Вся гамма представлена воспоминаниями бывших гапоновцев: иные из них выходят и за рамки спектра, поскольку воспринимают инвективы в адрес Гапона как обвинение в свой адрес и адрес той формы рабочего движения, с которой сами были связаны и за пределы которой пытались выйти.

Человек без рясы. Том 1. От издателя

01.06.2014

В конце 80-х  – начале 90-х годов рижский литературно-художественный журнал «Даугава» приступил к подготовке серии материалов о русском православном священнике, чья странная и трагическая биография неразрывно связана с Первой русской революцией, начиная с даты ее зарождения 9 января 1905 года и заканчивая нераскрытым убийством 28 марта 1906 года 36-летнего руководителя Собрания русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга.

Имя бывшего священника, найденного повешенным на пустующей даче в Озерках, – Георгий Аполлонович Гапон.

«Зубковиана» Дона Аминадо

22.01.2013

Л. Любимов, некоторое время подвизавшийся в качестве репортера парижского «Возрождения» и потому весьма осведомленный в повседневной жизни русских изгнанников, сообщал в своих мемуарах: «Об эмигрантских браках можно было бы написать целую книгу курьезов.

Самый сенсационный случился не в Париже, но герой его был из русских парижан. Двадцатипятилетний эмигрант Зубков, промышлявший в качестве "светского танцора" (танцевал в ресторанах за плату с дамами, не имеющими кавалеров), женился в каком-то немецком городке на шестидесятилетней девице - принцессе, родной сестре последнего германского императора Вильгельма II, который и проклял ее за этот поступок. Зубков скоро бросил жену. Она же продолжала его любить и на смертном одре произносила его имя, добавляя со слезами: <">Der arme Kerl!" ("Бедный малый")».