| Мгновения с Юлианом Семёновым. Часть 3 |
|
|
| Автор Борис Эскин | |
| 12.07.2010 г. | |
|
Страница 20 из 21
Образы, которыми переполнены стихи Ники Турбиной, потрясают щемящей болью, недетским трагизмом, невероятной для такого юного существа сочной метафоричностью. Корабли у причала «чешуйками дождя покрыты, как две большие рыбы», «я закрываю день ресницами…», «превращается голос в рану…» У нее звезда бродит «по волчьим тропам», ночь тихонько входит в двери, «ноги вытерев у входа», рифмы «дождями смыты», «улицы замучены людьми, фонари устали светить». И жуткая фраза о том, что чувствует она себя куклой, которой «в грудь забыли вставить сердце»… В стихотворении «День рождения» – а то было ее восьмилетие! – Ника пишет о детстве, как о чем-то давно канувшем в Лету:
А может быть, нарочно не хочу Я часовую стрелку повернуть Обратно в детство.
А в девять лет, как усталый философ, скажет:
Я стою у черты, Где кончается связь со Вселенной…
Она росла бледным, не слишком здоровым ребенком, сказывалась астма, которая преследовала девочку с малых лет. Но внешне – в школе, в быту мало чем отличалась от своих сверстниц. Как-то привез девчушку к нам домой, в Севастополь, мой давний знакомый, хороший крымский поэт Леонард Кондрашенко. (Его стихи по-настоящему открыла для меня друг нашей семьи, ярчайшая журналистка Украинского радио, тонкий знаток искусства, и просто – светлый человек, киевлянка Сусанна Каракоз). Леонард отчаянно пытался защитить Нику от алчных восторгов толпы и спекуляций прилипал. Наша гостья восторженно разглядывала коллекцию океанских раковин и благоухающие срезы реликтового можжевельника – моя жена Ольга смонтировала из них целый фриз в салоне. С горящими глазами слушала Ника рассказы о причудливом мире камня. Потом мы всей «дружиной» отправились на Херсонес, прихватив очаровательный беленький клубочек – нашу собачку Ксюшу, в которую девочка влюбилась с первого взгляда. Богатое и свободолюбивое государство-колонию Херсонес основали в V веке до новой эры выходцы из греческого города Гераклея. Почти два столетия назад офицер Черноморского флота Крузе произвел первые раскопки на скалистом берегу юго-западнее Ахтиарской (Севастопольской) бухты. Сегодня Херсонесский историко-археологический заповедник – один из самых выдающихся памятников культуры на территории бывшего СССР. Весной Херсонес особенно величав и притягателен. Словно оживают громадные крепостные стены и башни, белоснежные мраморные колонны базилик, ажурные арки, знаменитые галечные мозаики. Смешались морские запахи йода и соли с дурманящими ароматами трав, вымахавших среди древних камней… Ника буквально расцвела, разрумянилась, хохотала, носясь с Ксюшей между валунами у кромки воды, балансируя на тысячелетних камнях раскопанного городища, пропадая и вновь возникая в некошеных травах с горящими огоньками майских маков…
Моя Ольга подарила ей красивую раковину, и Ника тут же бросилась шарить по карманам, чтобы вручить что-нибудь в ответ. Но ничего подходящего не было, и тогда девочка протянула жене свою самую дорогую вещицу – малюсенькую гуттаперчевую куколку, для которой собственноручно пошила миниатюрный кружевной сарафан… Через год после нашей встречи вспыхнет звездный час Ники – она получит высочайшую поэтическую награду – Золотого венецианского Льва. А еще через год о ней начнут забывать. «По улицам слона водили. Это была Ника Турбина. А потом слона бросили и забыли», – так напишет впоследствии в своем дневнике повзрослевшая поэтесса, сидя в запущенной квартирке на окраине Москвы, окруженная пустыми бутылками, сомнительными друзьями, кошкой и двумя собаками. Она сочиняет все меньше, и меньше, и, как считали ее недавние фанатичные почитатели, все хуже и хуже. (Сегодня, прочитав зрелые стихи Ники Турбиной, я, например, так категорически не считаю!) Она оказалась абсолютно беззащитной перед взрослой жизнью. Ее мама Майя Анатольевна вышла замуж и родила второго ребенка. Слава, к которой успела привыкнуть Ника, скукожилась, ей перестали писать читатели, исчезли прилипчивые журналисты, фонды, покровители. Переломным моментом своей жизни Ника потом назовет внезапное исчезновение «дяди Жени» Евтушенко, который перестал откликаться на ее письма и звонки. Ей не было и шестнадцати, когда она осталась совсем одна.
|
| « Пред. | След. » |
|---|
Тредиаковский
| Авантитул |
| Контртитул |
| Поиск |
| Содержание |
| Новости альманаха |
Новые публикации
Старый альбом. К истории создания фильмаАлексей Шипулин
«Самое главное» – «На дне»
Александр Данилевский
Фильм: Старый альбом
Алексей Шипулин
Книга стихов
Олег Лекманов
Сценарий: Белый воронок
Алексей Шипулин
К истории создания документального фильма «Серый воронок. Кому ты нужен?»
Алексей Шипулин
Фильм: Серый воронок. Кому ты нужен?
Алексей Шипулин
Баратынский и старшие модернисты: попытка обобщения
Олег Лекманов
«12». К вечеру Блока и Гумилёва
Пётр Пильский
Духовенство в 1812 году
Александр Амфитеатров
Обсуждение
| Форум "Диалоги" |
| dialogos.trediakovsky.ru |
Приложения
| Библиотека |
| Электронная книга |
| Кроссворды |
Реклама
|
