Авантитул 
Лирический герой Марлена Рахлина «Мир над тобою, свет мой песенка!»
Лирический герой Марлена Рахлина «Мир над тобою, свет мой песенка!»
| «Мир над тобою, свет мой песенка!» |
|
|
| Автор Ольга Рогачёва (Агур) | ||||||
| 18.08.2010 г. | ||||||
Страница 1 из 4
Ольга
Рогачёва (Агур) (род. 1961). С детских лет и до отъезда в Израиль (1990) жила в
Баку. Автор книги стихов «Легкое небо» и книги поэтических переводов «Творенье
любви» – поэзия Йоны Волах. Живет в Хайфе.
Опубликовано в газете «Наша страна»
(Тель-Авив) 6 ноября 1992 г.
Я хочу рассказать о
поэте удивительной судьбы, Марлене Рахлиной. Впрочем, удивительной эта судьба
может показаться лишь тем, кто не грыз советских корок, кто на рассказы о
десятилетиях немоты и исчезновений, о мокрой вате безвременья, куда лицом вниз
падал думающий человек семидесятых, спрашивает, почему мы не обращались в
полицию. У нас же ничто не может вызвать удивления, ничья судьба. Особенно,
если человек жив.
«И, может, так и
нужно наперёд, чтоб жизнь была полна, а смерть – кровава…» . Никто не знает,
что нужно. Никто не знает, что важнее – признание или немота, никто не видит их
во времени. Я вовсе не хочу сказать, что запрет и забвение самоценны, что они «формируют»
или же «убивают» творческий дар. Нет тут измерительных приборов – и нет ничего
случайного.
У Марлены Рахлиной
вышло всего три книги стихов. Первая – в сорок лет, вскоре вслед за ней –
вторая: две оттепельные веточки второй половины шестидесятых. А третья – два
года назад. Со всеми «не вошедшими», отредактированными, с обрубленными
строфами – и многими другими, поздними, ранними, вневременными. Время позволило
сказать о себе – в полный голос:
Не
позабыть и не простить,
что
сделал век мой, враг и враль:
горячей
крови дал простыть,
апрель
перевернул в февраль,
не
только сосны – и дубы
ты
переделал на гробы,
звон
колокольный – на «звонок»,
а
ворона – на «воронок» (…)
Неведомая земля её
поэзии – это не «возвращённая литература». Она, поэзия, все годы жила своей
жизнью, с ростками новых стихов, «и начиналось рвдостью, и продолжалось болью,
и завершалось памятью и лепетом навек, с великою надеждою, с великою любовью
опять вставало солнышко, и снова падал снег»…
И снова осень.
Марлена – осенний
поэт: не включила в свои книги ранних, до тридцати, стихов. То, что мы можем
прочесть сегодня, – это чувства и мысли человека, знающего, какую он выбрал
дорогу, и продолжающего идти. «От края до края мой путь по земле обозначен».
Дважды: в пятидесятых – с родителями и в семидесятых – с друзьями Марлена
Рахлина прошла сквозь испытание молчанием, сквозь искус отверженности, и снова
судьба повела её по кругу, по всем кругам века, и всё пронзительней и
прозрачней её строка, .всё чище голос, всё легче дыхание. «Как дегко я
дурочкой, дуриком живу я, пряча в горле горя ком, рану ножевую…»
Что такое путь поэта?
Согласно цветаевскому определению, Марлена Рахлина – поэт с историей. Почему ей
выпало это – «поэт» - вне нашего разумения. «И ручки коротки у нас, и тайна
велика». А вот история, она же – путь, наверное, всё-таки исследуема и
существует во времени, Трагедия поколения «людей новой формации» – Марлениных
родителей и трагедия её собственного поколения молчальников – вот
столбы-указатели этой дороги.
Когда
весь путь – огнём и прахом,
гляжу
я в прошлое со страхом,
как
в лестничный пролёт.
Быть
может, всё, чьё имя «Было»,
С
обратной, непонятной силой
свет
– от порога до могилы -
на
жизнь мою прольёт?
Ах, какие тут звёзды
светятся! И откликается Абрам Терц, Андрей Синявский, с которым когда-то, через
своих подруг, его однокурсниц, познакомила Марлена Рахлина своего друга Юлия
Даниэля: «Не говорю за других, но собственному гороскопу я не перестаю
радоваться. Я родился под созвездием: «Сталин – Киров – Жданов – Гитлер –
Сталин. И ничего другого.». (Абрам Терц. Спокойной ночи. Париж, 1988).
Город Харьков, где
живёт Марлена Рахлина, славен среди прочего и тем, что когда в 80-м году по
пути следования московской Олимпиады оказалось здание тюрьмы, той самой, куда,
узнав об окончании следствия, поспешил брат Марлены, чтобы вручить родителям
последнюю передачу, а, может, напоследок повидаться (да опоздал: их уже увезли
в Воркуту!), – вот на этом здании, на глухой стене, нарисовали… окна. Дабы не
устрашать. Иностранцам такого не понять, куда им. И всё же это была большая
удача:: в тридцать шестом переехать из Ленинграда, где до поры текла
счастливая, как в фильмах Александрова, жизнь партийных работников: с
распределителями, санаториями, «Базой пятого дня отдыха» и прочими приметами в
лагерной мерзлоте схороненного времени. Ведь они остались живы, родители
Марлены, «киндерлах» нищих местечек, комсомольцы и коммунисты 20-х, строители нового
общества, выпившего их жизни подобно уэллсовским марсианам. Их тогда даже не
арестовали (отложили на полтора десятка лет). Только исключили из партии.
Вот
моё изгаженное детство,
тёмное,
подпольное моё…
Харьков.
Навсегда чужое место…
Ленинград
возлюбленный затих…
Летний
вечер… В доме ждут арестов:
«Почему
ж не «нас», уж если «их»?
|
||||||
| « Пред. |
|---|
Тредиаковский
| Авантитул |
| Контртитул |
| Поиск |
| Содержание |
| Новости альманаха |
Новые публикации
Старый альбом. К истории создания фильмаАлексей Шипулин
«Самое главное» – «На дне»
Александр Данилевский
Фильм: Старый альбом
Алексей Шипулин
Книга стихов
Олег Лекманов
Сценарий: Белый воронок
Алексей Шипулин
К истории создания документального фильма «Серый воронок. Кому ты нужен?»
Алексей Шипулин
Фильм: Серый воронок. Кому ты нужен?
Алексей Шипулин
Баратынский и старшие модернисты: попытка обобщения
Олег Лекманов
«12». К вечеру Блока и Гумилёва
Пётр Пильский
Духовенство в 1812 году
Александр Амфитеатров
Обсуждение
| Форум "Диалоги" |
| dialogos.trediakovsky.ru |
Приложения
| Библиотека |
| Электронная книга |
| Кроссворды |
Реклама
|
|
