Авантитул 
Ретроспектива Очерки Георгия Иванова Блок и Гумилев
Ретроспектива Очерки Георгия Иванова Блок и Гумилев
| Блок и Гумилев |
|
|
| Автор Георгий Иванов | ||||||
| 11.09.2010 г. | ||||||
Страница 1 из 2
Август 1921 года –
черный месяц русской поэзии. В день смерти Блока, Гумилев уже был в тюрьме. Через
две недели его расстреляли…
В один месяц две
такие потери – такие невознаградимые потери. Да, действительно, – страшен
жребий русского поэта, страшен жребий России…
Блок… Гумилев… Только
восемь лет отделяют нас от их смерти, – а уже как будто не восемь, а
восемьдесят лет прошло. И как-то не веришь, что совсем недавно, они были живыми
людьми, звались Александром Александровичем и Николаем Степановичем, смеялись,
курили, принимали участие в суете литературной жизни, ходили по нашему, тоже
как будто не бывшему, выдуманному, виданному когда-то во сне – Петербургу.
Блок… Гумилев…
*
Январь, но совсем тепло
– морозу ровно столько, чтобы снег не стаял. А падает снег с прошлого вечера, и
все бело и завалено сугробами. Мне навстречу попадается О.Н.Судейкина, ее шубка
вся в снегу, прелестное «кукольное» лицо раскраснелось. Минуту мы стоим молча
под падающими снежинками. Мягко пролетают сани, мягко ступают прохожие, мягко
падает снег.
– Какой чудный день,
– говорит она. – Как хорошо, что я встретила поэта в такой чудный день.
…Я иду к Блоку. Блок
живет далеко в конце Офицерской, у Пряжки. По Морской, потом по пустой белой
Мойке, через снежный горбатый мост…
Блок всегда выбирает
квартиры на самом верху, с открытым широким видом. В кабинете, еще более
светлом от снега на соседних крышах, – тихо и пустовато. Чинная, старая мебель,
чинный порядок. На столе большой букет зимних пунцовых роз.
Низкая
комната, мягкая мебель,
Книги
повсюду и сонная тишь:
Вот
сейчас проползет черепаха,
Вылетит
летучая мышь.
– Подождите, я только
перенумерую сегодняшнюю почту, – говорит Блок.
Он достает тетрадку,
аккуратно разграфленную и разлинованную, и записывает, от кого и когда получено
письмо. Рядом графа для отметки о дне ответа. Она тоже не останется долго
пустой.
Блок возится с
письмами, раскладывает их, сортирует. В белом свитере он кажется молодым и
похож на свой знаменитый портрет времен стихов о Прекрасной Даме.
Потом Блок говорит о
стихах и читает стихи. Не свои – это бывает очень редко – Лермонтова, Тютчева,
Аполлона Григорьева. Стихи, иллюстрирующие вечную тему его бесед – смерть,
любовь.
«Зачем Вы пишете
стихи о ландшафтах и статуях? Это не дело поэта. Поэт должен помнить и говорить
об одном – о смерти и о любви», – писал он мне как-то из своего саратовского
«Шахматова». На одной из книг, подаренных мне Блоком, надписано: «На память о
разговоре о любви». На другой: «На память о разговоре о смерти…»
В этот тихий снежный
день, помню, Блок говорил о смерти. Перед прощанием он раскрыл Тютчева. Вышло –
«К брату».
Передового
нет и я, как есть,
На
роковой стою очереди.
Прочел и прибавил:
– Книги всегда отвечают
на то, что думаешь. И редко лгут.
Книга не солгала. Это
было в 1916 году. На «роковой очереди» русских поэтов Блок стоял «передовым».
|
||||||
| След. » |
|---|
Тредиаковский
| Авантитул |
| Контртитул |
| Поиск |
| Содержание |
| Новости альманаха |
Новые публикации
Старый альбом. К истории создания фильмаАлексей Шипулин
«Самое главное» – «На дне»
Александр Данилевский
Фильм: Старый альбом
Алексей Шипулин
Книга стихов
Олег Лекманов
Сценарий: Белый воронок
Алексей Шипулин
К истории создания документального фильма «Серый воронок. Кому ты нужен?»
Алексей Шипулин
Фильм: Серый воронок. Кому ты нужен?
Алексей Шипулин
Баратынский и старшие модернисты: попытка обобщения
Олег Лекманов
«12». К вечеру Блока и Гумилёва
Пётр Пильский
Духовенство в 1812 году
Александр Амфитеатров
Обсуждение
| Форум "Диалоги" |
| dialogos.trediakovsky.ru |
Приложения
| Библиотека |
| Электронная книга |
| Кроссворды |
Реклама
|
|
