Лирический герой Владлен Дозорцев Завтрак с неизвестными. Акт первый
| Завтрак с неизвестными. Акт первый |
|
|
| Автор Владлен Дозорцев | |||||||||||||||
| 19.07.2011 г. | |||||||||||||||
Страница 1 из 13  Пьеса
Действующие
лица:
Старо Константин Андреевич – художник, 40 лет
Маша – тридцатилетняя женщина
Совершившие побег:
Человек в шляпе – 50 лет, интеллигентного вида
Поршень – 40 лет,
широкоплечий ломовой тип
Иван – худ, высок, похож на птицу, 23 года
1-й сосед
2-й сосед
Мальчик – 10 лет, сын 2-го соседа
Место
действия – одиноко стоящий хуторской дом и двор возле него
Время
действия – начало восьмидесятых
Акт I В полной тишине и темноте сцены возникает звук легковой машины, тяжело и медленно идущей по ухабам. Скрип тормозов. Замолк мотор. Хлопнули дверцы. Слышен восторженный женский голос: – Боже, какой запах из сада! Слышишь, яблоко упало! Слышен мужской голос: – Да-да. Яблоко… Вместе с термосом. Чёрт, ручка оторвалась. Что у нас там, кирпичи, что ли? Всё это слышно как бы из глубины затемнённого помещения, в котором едва прорисовываются контуры предметов. Гремят ключи. Скрип петель – в глубине сцены вспыхивает яркий прямоугольник открывшейся двери и в нём – подсвеченные солнцем фигуры двух людей с сумками, сетками, торбами. Громыхая и натыкаясь на что-то, женщина пробирается по коридору. Маша. Тебе надо пробки из кухни перенести сюда. А то, пока до них доберёшься, ногу сломаешь. Старо (следуя за ней). Если бы это было так просто. Там же счётчик. Нужно добывать разрешение на перенос счётчика. В районе. Маша. Возьми, падает… Старо подхватывает у Маши ещё одну сумку и тяжело идёт за ней вглубь дома, на нас, зрителей. Старо. Не много ли на два дня? Маша. (сворачивая на кухню). Немного, немного. Я люблю, чтобы всё было. Чтобы ни в чём не нуждаться. Ты меня не так часто сюда берёшь. Тебе всё некогда. (Нажимает на крюки ставен в кухне – открывается половинка, пропуская свет). Старо (принюхиваясь). Воздух какой-то… Как будто накурено. Маша. Это твой плотничек прошлый раз дымил тут как крематорий… А уходили – всё позакрывали… (Расшнуровывает рюкзак). Старо (недоумевая). За неделю… И не выветрилось… (Забирается на табурет, чтобы довернуть предохранители). Странно. Я что – забыл вывернуть пробки? Маша (пробуя зажечь газ). Ну и что? Когда он обещает начать второй этаж? Старо (уже появляясь в зале и включая свет, бурча). Надо ещё разобраться с первым… (Стоит, рассматривая зал, как бы пересчитывая всё, что не видел целую неделю, – мольберты, отражающиеся в огромном старинном зеркале, полки вдоль стен с сотнями цветных баночек и бутылочек, кипы картонов и рамок, набросков и заготовок, гипсовую голову на камине, зияющем в углу, кресло-качалку на шкурах, диван у противоположной стены, треногу посреди комнаты, закрытую простынёй). Появляется Маша, обнимает Старо сзади, выглядывает из-за него. Маша. Можно я на неё посмотрю? (Делает вид, что сгорает от любопытства. Подходит к треноге, приподнимает край простыни, заглядывает под неё, некоторое время раздумывает, а потом решительно срывает покрывало, как с мемориальной доски. Взгляду открывается большой незаконченный Машин портрет – обнажённая на стуле в саду с созревающими яблоками). Свои, свои. (Отходит назад, смотрит). По-моему, она щурится. Старо (как бы прислушиваясь к чему-то). Это оттого, что неделю простояла в темноте, а тут сразу – свет. Маша. И ёжится. Замёрзла. Вообще, тут сыро. Сразу затопи камин. Хочу камин! (Снова подходит к портрету). Это не плесень? Вот тут, с краю… (Пробует ногтем). Послушай, я тут порчусь в темноте и сырости! Это возможно? Старо не нравится, как стоят кресла. Он поправляет их. Старо. Это невозможно. (Успокаиваясь). Это возможно в жизни. Маша. Эй? Что за намёки! Старо. Да нет, это я так. Я себе… Что у нас с кофе? Маша. Несу. (Уходит). Старо распрямляется. Хочет снять куртку. Вдруг наклоняется и поднимает с пола таблеточную упаковку, разглядывает на просвет, вертит в руках, бросает на стол. Старо (снимая куртку). У тебя что, голова болит? Маша (из кухни). С чего ты взял? Старо. У тебя анальгин выпал. Маша (выходит с подносиком). Да ты что! Я анальгином вообще не пользуюсь. Мы будем пить кофе здесь. (Забирается с ногами на диван). Ну, ты и гнал всю дорогу! Иди сюда. Старо (ещё раз взяв, покрутив в руке облатку и бросив на стол). Ах вот почему ты пересела на заднее сиденье! (Опускается рядом). Маша. Дурачок. Я просто люблю твой затылок. А ты… Как не стыдно… Когда я с тобой, я ничего не боюсь. (Ерошит его волосы, хочет поцеловать). Старо (разглядывает её лицо, ощупывая, будто лепя пальцами). С самого первого сеанса прошу: не трогай лицо. Не мажься. Я же пишу не тенями для век и не губной помадой. Мне другое важно. Маша. А я сейчас умоюсь. Без век, без ресниц, без бровей. Как негатив. Старо (мягко). В этом негативе весь твой позитив.
|
|||||||||||||||
| « Пред. | След. » |
|---|
Тредиаковский
| Авантитул |
| Контртитул |
| Поиск |
| Содержание |
| Новости альманаха |
Новые публикации
Старый альбом. К истории создания фильмаАлексей Шипулин
«Самое главное» – «На дне»
Александр Данилевский
Фильм: Старый альбом
Алексей Шипулин
Книга стихов
Олег Лекманов
Сценарий: Белый воронок
Алексей Шипулин
К истории создания документального фильма «Серый воронок. Кому ты нужен?»
Алексей Шипулин
Фильм: Серый воронок. Кому ты нужен?
Алексей Шипулин
Баратынский и старшие модернисты: попытка обобщения
Олег Лекманов
«12». К вечеру Блока и Гумилёва
Пётр Пильский
Духовенство в 1812 году
Александр Амфитеатров
Обсуждение
| Форум "Диалоги" |
| dialogos.trediakovsky.ru |
Приложения
| Библиотека |
| Электронная книга |
| Кроссворды |
Реклама
|
|
