Ретроспектива Пётр Пильский. Литературные портреты Александр Блок
| Александр Блок |
|
|
| Автор Пётр Пильский | |||||
| 18.08.2011 г. | |||||
Страница 1 из 3
Александр Блок 6 августа 1921 г.* Всегда в Блоке чувствовалась затаённая боль. Угадывалось, как она была глубока, затаённая и ноющая, как была неуёмна и непрестанна. Эта боль была похожа на сильную и живучую птицу, угнездившуюся около сердца и всю жизнь его расклевавшую – долго, медленно, беспокойно. Я знал Блока с 1906 г. Первый раз мы встретились на литературном вечере в частном доме, и в первый раз тогда я услыхал, как он читал свою «Незнакомку», мерно скандируя стихи своим надтреснутым, ровным, не сильным голосом. Он был обворожителен.
Нельзя подобрать другого слова: в нём было что-то притягательное. Потом уже я понял, что притягивала его надорванность, и звало к себе его тайное страдальчество. Неизменно чувствовался в Блоке гость – что-то временное, недолговечное, «не-жилец». Всегда и везде он был неразговорчив. Очень трудно вспомнить его слова и совсем нельзя представить Блока с пространной речью на устах. Таким он был в жизни, таким же и в своих стихах. Брюсов поражал. У Брюсова учились, над ним задумывались, его штудировали. Бальмонтом восхищались. Бальмонт пленял. Но Блока именно любили нежной и тихой любовью, и оттого его имя не шумело, слава не расплёскивалась, его завоевания никогда не были головокружительными, зато он не изведал ни критических, ни читательских измен. Постоянный и сдержанный, он держал в постоянстве и свою толпу. Один единственный раз она заколебалась, и часть любящих отошла от него, – это было после его знаменитой поэмы «Двенадцать». Ни одно из его произведений не дало ему такой широкой популярности, как эта революционная повесть, но ни одно не принесло ему столько страданий. Я хорошо помню этот момент, когда от Блока отшатнулись даже те, кто, казалось бы, обязывался осторожностью, вчера ещё ему и близкий и дружественный. Но время было столь тяжёлое, момент так остр, нервы всех так взвинчены, справедливость так недоступна, а жизнь так жестока и черна, что весь гнев и всё недовольство, и вся злоба, ища выхода, излились на эту золотую голову, и светло-синие глаза стали ещё опечаленней. Начало 1918 года… В Петербурге я только что основал «I Всероссийскую Школу Журнализма». Среди других в числе лекторов стояло имя А. А. Блока. Первоначально он думал прочесть о поэзии, потом переменил тему и выбрал себе «Катилину». Всё шло, как нельзя лучше. Но вот появились «Двенадцать». И сразу подняли вокруг себя воистину исключительный шум. В притихшем воздухе, среди общих колебаний, шулерства, двурушничества, затаённых дыханий, приглушённых злоб, напряжённого выжидания, саботажа, начавшихся расстрелов, при безмолвии погубленной печати, «Двенадцать» разорвались, как бомба, огненный факел был брошен дерзкой рукой в сухой стог, – и пламя несдерживаемых страстей затряслось и заиграло страшным пожаром ссор и гневов среди споров и схваток, потерявших всякие масштабы и всякую объективность. В «Школе» читал и почтенный Фаддей Францевич Зелинский, профессор и писатель, авторитетная фигура учёного Петербурга. Вдобавок это был ещё и учитель Блока, когда-то студента-филолога. Ф. Ф. был возмущён. Он не хочет стоять на одной программе с автором «Двенадцати»! это не поэма, а кощунство! Блок – кончен! Никогда с ним он не будет иметь никакого дела! И т. д., и т. д. – Позвольте, – говорю, – ведь это же не агитационный листок! Это – искусство, творчество, это писал поэт – неужели же и сюда мы протянем цепи запрета, контроля, нашей цензуры и кар? Но Ф. Ф. неумолим. Просто хоть снимай одно из двух имён. Кое-как, всё же, удалось уговорить и умирить. Я протелефонировал Блоку. – Александр Александрович, как себя чувствуете? Он ответил мне слабым, больным, именно измученным голосом: – Плохо, П. М.! – Отчего так печально, А. А.? – Меня все невзлюбили, как-то сразу возненавидели. – Не обращайте внимания! – Не могу. Это не так легко! – Послушайте, А. А.. в «Мариинском театре» наша «Школа» устраивает вечер. Будет петь Ф. И. Шаляпин, будет читать А. И. Куприн, – прочтите и Вы. – Не хочу я; тяжело показываться и встречаться…
|
|||||
| След. » |
|---|
Тредиаковский
| Авантитул |
| Контртитул |
| Поиск |
| Содержание |
| Новости альманаха |
Новые публикации
Одинокий стрелок по бегущей мишени. Роман. Главы I - IIIВладлен Дозорцев
10-летие со дня расстрела Н. С. Гумилёва
Пётр Пильский
Гумилёв
Александр Амфитеатров
Горестные заметы
Александр Амфитеатров
Смерть Н. С. Гумилёва
Виктор Третьяков
Список расстрелянных в Петрограде (61 человек)
"Тредиаковский"
Конец Cеребряного века. Сценический этюд
"Тредиаковский"
Почему обезьяна кричит петухом: к объяснению одного мотива в творчестве А.М.Ремизова
Сергей Доценко
Размышления по поводу «Суда над русской эмиграцией» Дон-Аминадо
Александр Данилевский
В.Набоков-Сирин в «Возобновленной тоске» Бориса Дикого
Александр Данилевский
Обсуждение
| Форум "Диалоги" |
| dialogos.trediakovsky.ru |
Приложения
| Библиотека |
| Электронная книга |
| Кроссворды |
Реклама
|
|
