Монография Александр Данилевский В.Набоков-Сирин в «Возобновленной тоске» Бориса Дикого
| В.Набоков-Сирин в «Возобновленной тоске» Бориса Дикого |
|
|
| Автор Александр Данилевский | |||||||||
| 07.01.2012 г. | |||||||||
Страница 7 из 7
Письмо это заслуживает дальнейшей цитации: «Сейчас сидит у меня некий Николай Ильяшов, поэт и сценический деятель (парнишке 23 года) и ждет, что я отправлюсь вместе с ним к другому поэту, Михаилу Горлину. Но сначала еще надо сварить картофель и поужинать» [1]. В данной связи напомним, что уроженец Петербурга и эмигрант с 1919 г., поэт, литературный критик, литературовед и переводчик Михаил Генрихович Горлин (1909 – 1943?) проживал в Берлине с 1922 г. [2]; в 1927 г. он близко познакомился с В. Набоковым, став его учеником [3]. Ученичество со временем сменилось сотрудничеством: вначале Горлин стал посещать берлинский литературно-философский кружок Татариновой-Айхенвальда (1925 – 33), где регулярно общался со своим прежним наставником на профессиональной основе [4], а затем и сам выступил как организатор и «мотор» берлинского молодежного «Кружка поэтов» (1928 – 33), провозгласившего самого значительного молодого прозаика эмиграции своим мэтром [5] (что, однако, не мешало бывшему ученику иной раз критически оценивать своего учителя, сочиняя острые пародии на его прозаические тексты [6]). С другой стороны, известно, что в берлинский свой период посещал заседания «Кружка» и автор ВТ, и что в них же «регулярно принимал участие и Николай Эльяшов <правильно: Эльяшев. – А. Д.> <...> По-видимому, он был родственником либерального политика-эмигранта <Л. В.> Эльяшова, который получил огнестрельные ранения во время покушения в Берлинской филармонии, жертвой которого стал отец Набокова. Эльяшов посвятил несколько стихотворений Берлину <...> С этим лириком связан один из анекдотов того времени, который еще раз демонстрирует остроумно-наглые черты в характере Набокова. Набоков <...> считал себя уже мэтром в кругу более или менее дилетантствующих молодых поэтов и охотно насмешничал над стихами своих коллег. Однажды, когда Эльяшов читал свои стихи, в которых была строчка “И лошадь падает назад”, Набоков прервал его и спросил, как пишется последнее слово – вместе или раздельно. Не дожидаясь ответа смутившегося Эльяшова, он добавил: “Впрочем, мысль остается той же”. Подобными выходками Набоков, конечно же, отталкивал от себя. Раиса Блох<-Горлина – с 1933 г. жена поэта. – А. Д.> писала с намеком на его псевдоним <...>: “Меня немного смущает присутствие в нашем обществе некой враждебно настроенной птицы. […] Но я решила быть объективной. Эта птица все-таки поэт”» [7]. Понятно, что о «подобных выходках» Сирина наверняка знал – со слов тех же М. Горлина и Н. Эльяшева – и автор ВТ, как вполне мог он наблюдать эти «выходки» непосредственно или даже лично стать их жертвой. Так или иначе, но данное знание, наряду со знанием (заведомым – «соседским»? или опять-таки почерпнутым у новых берлинских знакомцев?) фактов набоковской биографии, а равно и с осведомленностью в сириновском творчестве и возымели своим результатом двойное и двойственное (в духе Сирина же!) отображение его личности в ВТ, – отображение, отметим, в случае с Олоньевым вполне доброжелательное и даже «возвышающее». Очевидно, что, подобно Е. Каннак (и, возможно, вслед за нею), Б. Вильде удалось разглядеть в набоковских надменности и высокомерии «защитную маску» и, по-человечески ее оценив, ею вдохновиться. [1] Там же. [2] См. о нем, напр.: Леонидов В. В. Горлин Михаил ... // Писатели русского зарубежья (1918 – 1940): Справочник / Лит. энцикл-я рус. зарубежья (1918 – 1940). М., 1995. Ч. III. С. 236 – 238. [3] В этой связи см. у Б. Бойда: Сирин «приглашал <в 1927 г.> в объявлении учеников, желающих заниматься новым предметом – просодией. Нашелся всего один ученик – <…> восемнадцатилетний Михаил Горлин, впоследствии поэт и подающий надежды славист, погибший в немецком концентрационном лагере. Два-четыре раза в неделю Набоков занимался с ним английским и стихосложением» (Бойд Б. Владимир Набоков: Русские годы. Биография. <М.; СПб., 2001>. С. 324). [4] См. об этом, напр.: Долинин А. Истинная жизнь писателя Сирина: Работы о Набокове. СПб., 2004. С. 370. В этой связи см. также: Бойд Б. Указ. соч. С. 325. [5] См. об этом в мемуарах Е. Каннак: Каннак Е. Верность. Paris, 1992. С. 214. В этой же связи см. у Б. Бойда: «В начале апреля <1928 г.> Сирин прочел “Университетскую поэму” в Кружке поэтов. Это новое объединение было основано в феврале Михаилом Горлиным, взявшим на себя обязанности его секретаря. Кружок поэтов, просуществовавший с 1928 по 1933 год, собирался дважды в месяц и даже издавал собственные сборники. Среди его членов были Евгения Залкинд, <…> поэт Раиса Блох, жена Горлина, <…> и двое признанных мэтров объединения – Сирин и Владимир Корвин-Пиотровский <…> Единственное воспоминание о Сирине тех лет оставила Евгения Залкинд <Каннак>» (Бойд Б. Указ. соч. С. 326). Ср.: Долинин А. Указ. соч. С. 370. [6] См. в частности: ЭОС <Горлин М.?> Из романа «Бегство Болотина», соч. автора повести «Тройка, семерка, туз» // Руль. 1930. 19 янв. № 2781. С. 8 (перепеч. в кн.: Классик без ретуши: Лит. мир о творчестве Владимира Набокова / Под общ. ред. Н. Г. Мельникова. М., 2000. С. 624). [7] Урбан Т. Набоков в Берлине. М., 2004. С. 71 – 72. Ср. в воспоминаниях Е. Каннак: «В кружке Айхенвальда были писатели, известные еще в России, а в нашем “Кружке Поэтов” преобладала молодежь – и тон заседаний был другой: собирались на частных квартирах, ели пирожные за чайным столом и часто с увлечением спорили. В. Набоков и В. Корвин-Пиотровский у нас считались “мэтрами”; их авторитет признавали. И Набоков <...> к нашим начинающим поэтам и писателям относился дружески-снисходительно, – что, конечно, не требует пояснения. Но иногда все же не мог удержаться от злой насмешки. <...> Его часто упрекали в излишней гордости, в “высокомерном задоре”, в снобизме. В этом была доля правды, – но мне уже тогда казалось, что его надменность была своего рода “защитной маской”, как сказал кто-то. Молодость Набокова была нелегкой. После счастливого барского детства, всеми избалованный, ни в чем не знавший отказа, он оказался на положении бедного эмигранта, а после трагической смерти отца – главой большой семьи, роль, для которой он не был создан» (Каннак Е. Указ. соч. С. 216 – 217). |
|||||||||
| « Пред. | След. » |
|---|
Тредиаковский
| Авантитул |
| Контртитул |
| Поиск |
| Содержание |
| Новости альманаха |
Новые публикации
Старый альбом. К истории создания фильмаАлексей Шипулин
«Самое главное» – «На дне»
Александр Данилевский
Фильм: Старый альбом
Алексей Шипулин
Книга стихов
Олег Лекманов
Сценарий: Белый воронок
Алексей Шипулин
К истории создания документального фильма «Серый воронок. Кому ты нужен?»
Алексей Шипулин
Фильм: Серый воронок. Кому ты нужен?
Алексей Шипулин
Баратынский и старшие модернисты: попытка обобщения
Олег Лекманов
«12». К вечеру Блока и Гумилёва
Пётр Пильский
Духовенство в 1812 году
Александр Амфитеатров
Обсуждение
| Форум "Диалоги" |
| dialogos.trediakovsky.ru |
Приложения
| Библиотека |
| Электронная книга |
| Кроссворды |
Реклама
|
|
