Мемуары Д. И. Ульянова как претекст «Защиты Лужина»: страница 5 из 13

Опубликовано: 
26 июня 2010

Передал Набоков Валентинову и некоторые черты внешнего облика Плеханова: так, по свидетельству его современников, «Обращало на себя внимание его умное, выразительное лицо с темно-карими, чуть-чуть монгольскими глазами, которые строго, а порой насмешливо смотрели на собеседника из-под густых бровей и длинных ресниц. Стройный, по-военному подтянутый, хорошо сложенный, он заметно выделялся среди своих сверстников и не мог не нравиться женщинам» [1].

В свою очередь, употребление применительно к Валентинову «анемического слова “дезертир”» вкупе с указанием на крепкое здоровье в рассказе о его уклонении от армии в годы мировой войны (см. выше) иронически намекают на позицию оборончества, коей придерживался Плеханов в 1914 – 17 гг. (лечившийся, кстати сказать, в те годы в Италии от туберкулеза, от которого он и умер 30 мая 1918 г. «в санатории Питкеярви в Финляндии» [2]).

В свете всего вышесказанного не может не возникнуть вопрос: имеется ли аналогичная – партийно-политическая (социалистская) – подоплека и у главного персонажа ЗЛ? Разумеется, так: намеков на это в тексте – множество. Прежде всего вспомним беседу, в ходе которой будущая жена Лужина сообщает своей матери о том, «что очень подружилась со знаменитым шахматистом Лужиным. “Наверное, псевдоним, – сказала мать, копаясь в несессере, – какой-нибудь Рубинштейн или Абрамсон”» (368). В комментариях О. В. Сконечной к данному месту в ЗЛ значится лишь: «<...> Рубинштейн Акиба Кивелевич (1882 – 1962) – шахматист, претендент на мировое первенство» (713). Видно, шахматиста Абрамсона исследовательница разыскать не смогла. Понятно почему: названные будущей лужинской тещей имена нарицательные отсылают читателя не только и не столько к миру шахмат, сколько к миру политики. В сознании первых читателей ЗЛ фамилия «Рубинштейн» была прежде всего связана с личностью Якова Львовича Рубинштейна (16.4.1879, Хотин – 2.12.1963, Париж) [3]. В прошлом – присяжный поверенный, меньшевик, в 1917 г. – председатель Харьковской городской думы, в Париже он был известен в определенных кругах как влиятельный масон, в кругах значительно более широких – вначале как председатель образованной при Земгоре комиссии по юридическому положению русских беженцев, а затем как председатель Объединения русских адвокатов во Франции, как сотрудник Лиги Наций; всеэмигрантскую же известность (отчасти скандального толка) ему принесло избрание его членом правления Нансеновского офиса Лиги Наций по беженским делам [4] – правда, произошло последнее событие уже после написания ЗЛ (в окт. 1935 г.). Политиков-партийцев же с фамилией «Абрамсон» или сходного типа в партии Бунд или у социал-демократов (меньшевиков), в большинстве своем осевших в Берлине (где, напомним, проживал и автор ЗЛ), – можно насчитать несколько [5].

 


[1] Там же. С. 239. Ср. во вполне доступном Набокову очерке А. В. Луначарского: «Те, которым доводилось видеть живого Плеханова, конечно, сохранили представление о доминирующей, на мой взгляд, черте его наружности, или, вернее, его головы. Над красивым, несколько барским, нижним этажом, высилось самое замечательное в наружности Плеханова: глаза и лоб. Глаза у Плеханова были необычайно красивы прежде всего. Большие, темные, выразительные, они сверкали каким-то необыкновенным огнем. Я редко когда после того видел такие светящиеся глаза. <…> Эти умные, пристальные, исполненные интенсивной жизненности глаза <…>»Луначарский А. Ленин и Плеханов // Прожектор. М., 1928. № 23 (141). 3 июня. С. 7 (здесь же – 2 фото Г. В. Плеханова).

[2] Кузнецов М. И.Плеханов… Стб. 215.

[3] См. о нем: Незабытые могилы: Российское зарубежье. Некрологи 1917 – 2001: В 6 т. / Сост. В. Н. Чуваков. М., 2005. Т. 6. С. 300; Серков А. И. Русское масонство, 1731 – 2000: Энцикл. словарь. М., 2001. С. 714 – 715.

[4] См. об этом, напр., в воспоминаниях ближайшего друга набоковской семьи И. В. Гессена: «Совсем иначе обстояли дела в <…> Союзе русских журналистов и писателей в Германии <…> почтивше<м> меня избранием в председатели. Уже в 1930 году, когда избрание Я. Л. Рубинштейна преемником Гулькевича по делам беженцев при Лиге Наций вызвало злобную травлю в некоторых эмигрантских газетах и протестующие резолюции разных обществ, когда и в еврейской интеллигентской среде (в гитлеровском Берлине <…>), стали раздаваться осуждающие Рубинштейна голоса, <…> возникли у меня сомнения, следовало ли <…> этим председательством давать лишний толчок бурно пробужденному громом революции антисемитизму» (Гессен И. В. Годы изгнания: Жизненный отчет. Paris, <1979>. C. 69).

[5] Все же отошлем для примера к личности Шахно Гиршевича (Александра Григорьевича) Абрамсона – присяжного поверенного, депутата от Ковенской губ. во 2-й Государственной Думе (см. о нем: Еврейская энциклопедия. СПб.: Изд. Об-ва для научных еврейских изд. и Изд-ва Брокгауз-Ефрон, <б.д.>. Т. 1. С. 159).

Вспомним в этой же связи и Рафаила Абрамовича Абрамóвича (Рейна; 1880 – 1963), деятеля еврейского и российского социалистического движения, публициста, ставшего в 1917 г. одним из лидеров меньшевиков и членом ВЦИК. В конце 1920 г. он оказался в эмиграции в Берлине, где в 1921 г. вместе Ю. Мартовым основал известный меньшевистский орган «Социалистический вестник», редактором которого оставался почти до самой смерти. В 1923 – 29 гг. Абрамович был членом исполкома Социалистического интернационала; в 1939 г. перебрался в Париж, в 1940 г. – в Нью-Йорк (подробнее о нем см., напр.: Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим, 1976. Т. 1. Стб. 11; в этой же связи см., напр., в берлинском «Руле»: <Б. п.> В Берлине: … Скандал на докладе Абрамовича // Руль. 1928. 31 окт. № 2412. С. 5).

Следует, наконец, вспомнить и еще одного видного социалиста (трудовика), также оказавшегося после Октября в Берлине, – Л. М. Брамсона, о котором в том же «Руле» писалось: «Леонтий Мойсеевич Брамсон, постоянно живший в Петербурге, принадлежит к числу наиболее популярных русско-еврейских общественных деятелей. Общественной деятельности Л. М. Брамсон отдался тотчас же по окончании московского университета, был избран депутатом в 1-ую Государственную Думу, где примкнул к трудовой партии, в которой оставался и после потери политических прав в результате выборгского процесса <напомним – того самого, от которого пострадал и отец автора ЗЛ! – А. Д.>. После революции на Брамсона было возложено составление закона о политическом равноправии всех народностей, каковое поручение им и было выполнено. Опубликованный Временным правительством закон 22-го марта 1917 года представляет в значительной мере результат работы Брамсона. В настоящее время Л. М. Брамсон, оставаясь “бесподданным нансеновцем”, стоит во главе ОРТ’а, проявляя и на этом посту всегда свойственную ему энергичную и неутомимую деятельность» (<Б. п.> 60-летие Л. М. Брамсона // Руль. 1929. 1 мая. № 2562. С. 3).

Страницы