Мемуары Д. И. Ульянова как претекст «Защиты Лужина»: страница 7 из 13

Опубликовано: 
26 июня 2010

Итак, фамилия названа: все отмеченные детали призваны оживить в сознании первых читателей ЗЛ памятные им черты внешности создателя РКП(б) и советского государства [1] (с которым, напомним, В. Набоков родился в один день и тезкой которого он был, – подобного рода жизненные «рифмы» не могли не стимулировать интерес автора ЗЛ к личности вождя). Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить их с теми, которые акцентированы в изображении вождя, предложенном М. Горьким в 1-ой – 1924 г. – редакции очерка «В.И. Ленин» и/или Л. Д. Троцким в одноименном очерке, написанном в 1926 г. для Британской энциклопедии [2] (ср. у Горького: «И на лице монгольского типа горели, играли эти острые глаза неутомимого охотника на ложь и горе жизни <...>» [3]; ср. там же в др. местах: «<...> глядя на меня азиатскими глазками», «сократовский лоб»; «Коренастый, плотный, с черепом Сократа и всевидящими глазами великого хитреца <...>» [4]; ср. у Троцкого: «Внешность Ленина отличалась простотой и крепостью при <...> плебейских чертах славянского лица, которое освещалось насквозь видящими глазами и которому могучий лоб, переходивший в купол еще более могучего черепа, придавал из ряда вон выходящую значительность» [5]. Нелишним в данной связи будет вспомнить и изображение Ленина, предложенное Ю. П. Анненковым в 1928 г. в рассказе «Домик на 5-ой Рождественской» и памятное автору ЗЛ: «Однажды вечером, у Финляндского вокзала,    <…> взгромоздился на стальную спину <броневика> Ленин, снял кепку, обнажив пудовый лысый череп <…>» [6]) [7]

 


[1] В этой связи приведем одно из весьма немногочисленных высказываний Набокова, непосредственно касающихся Ленина, относящееся к 1919 г.: «Мысленно возвращаясь к своей университетской жизни, Набоков с удивлением вспоминал, как много он говорил тогда о политике. 28 ноября – через шесть недель после приезда в Кембридж – он даже участвовал в обсуждении резолюции дискуссионного клуба “Мэгной и Стамп” “Об одобрении политики союзников в России”. Владимир, естественно, спорил с противниками интервенции:

Мистер Набокофф выступал, исходя из личного знания большевизма, который он назвал отвратительной болезнью. Ленин – сумасшедший, остальные – негодяи. <...> “И это была моя первая и последняя политическая речь”» (Бойд Б. Владимир Набоков: Русские годы. Биография. <М., 2001>. C. 201). Ср. выделенную нами фразу хотя бы с вопросом, заданным будущей тещей Лужина своей дочери сразу после того, как тот попал в клинику: «Что же это от него <без шахмат> останется, – одно голое сумасшествие!» (401).

[2] См. соответственно: L. T. Lenin… // The Encyclopædia Britannica. The Thirteenth Ed. London, <1926>. Vol. II. P. 697 – 701. В этой связи см. также след. извещение в «Последних новостях»: «Работы по выпуску нового, 14-го издания “Британской энциклопедии” закончены <…> Все статьи написаны, по возможности, лицами наиболее авторитетными в данной области.

Так, статья <…> о Ленине – Троцким <…>» (<Б. п.> Британская Энциклопедия // Посл. нов. 1929. 1 нояб. № 3145. С. 3).

[3] Цит. по: Горький М. Книга о русских людях. М., 2000. С. 424.

[4] Там же. С. 414; 424. В этой связи см., однако, в романе М. Алданова «Самоубийство», опубл. в 1956 – 57 гг. – изображение Ленина в 1903 г.: «<…> коренастый лысеющий человек с высоким лбом, с рыжеватыми усами и бородкой <…> Глаза у него были чуть косые и странные. Он был всю жизнь окружен ненаблюдательными, ничего не замечавшими людьми, и ни одного хорошего описания его наружности они не оставили; впрочем, чуть ли не самое плохое из всех оставил его друг Максим Горький» (Цит. по: Алданов М. А. Собр. соч.: В 6 т. М., 1991. Т. 6. С. 5). Ср. у него же – в опубл. в 1932 – 34 гг. в «Современных записках» романе «Пещера»: «<…> небольшой, сутуловатый, лысый, рыжеватый, со злыми, умными и хитрыми глазами» (Цит. по: Алданов М. А. Собр. соч.: В 6 т. Т. 4. С. 218).

[5] Цит. по: Троцкий Л. Ленин: Очерк // Троцкий Л. Портреты революционеров. <М.,> 1991. С. 32. Весьма примечательно, что финал данного очерка в равной мере актуален и для финала набоковского романа: «Работа <Ленина> для партии прекратилась, а вскоре прекратилась и жизнь»  (Там же). Ср. в др. месте и по др. поводу: «По словам Троцкого, выздоравливающий <после ранения> Ленин “с жадностью слушал про фронт и вздыхал с удовлетворением, почти блаженно”: “Партия, игра выиграна, раз сумели навести порядок в армии <…>» (Майсурян А. Другой Ленин. М., 2006. С. 297).

[6] Темирязев Б. <Анненков Ю. П.> Домик на 5-ой Рождественской // Современные записки. Париж, 1928. № 37. С. 202 – 203. В рецензии «“Современные записки”. XXXVII» в берлинском «Руле» за 30 янв. 1929 г. Набоков особо отметил: «Рассказ Темирязева ярок и отчетлив <…>» (Цит. по: Набоков В. Собр. соч. русского периода: В 5 т. СПб., 1999. Т. 2. С. 670).

[7] В этом же «физиогномическом» ряду – след. соположение протагониста ЗЛ с Наполеоном: «<лужинский> тяжелый профиль (профиль обрюзгшего Наполеона)» (404). Ленинская ипостась в Лужине «высвечивается» здесь посредством актуализации распространенной исторической аналогии: Наполеон – узурпатор Великой Французской революции, Ленин – революции Февральской (соответственно Сталин – узурпатор наследия Октября).

Страницы