Мгновения с Юлианом Семёновым. Часть 6. Штирлиц – это Семёнов : страница 3 из 3

Опубликовано: 
30 июня 2010

А недавно в Израиле писателя из «полковников» повысили в «генералы»! «Окна», еженедельное приложение к русскоязычной газете «Вести», опубликовало воспоминания Аркадия Циммермана, в которых всплыло вот такое «сенсационное открытие»:

«… Однажды выступал небезызвестный Юлиан Семенов. Мы подозревали, что он связан как-то с УГБ, но не предполагали, что это один из восьми генералов этой доблестной организации, ставший писателем… По видимости, он имел доступ к целому ряду архивных материалов, потому так правдиво звучали его книги».

В сноске, правда, тактично сказано, что «редакция не располагает подобными сведениями об известном прозаике и публицисте, но в то же время не имеет возможности поставить под сомнение, без конкретных на то оснований, информированность автора публикуемых воспоминаний».

Безапелляционное заявление о генеральском титуле писателя Семенова стоит того, чтоб на нем задержаться.

Согласен, что Юлиан Семенович имел серьезные связи в органах. Пример с режиссером Геннадием Примаком, диссидентом, «подопечным» КГБ, ставившем в нашем театре «Провокацию», – тому наглядное свидетельство. «Имел доступ к целому ряду архивных материалов, потому так правдиво звучали его книги» – согласен! Но «правдиво звучали» не в силу того, что, якобы, ходил в генералах, а все-таки потому, что был чертовски талантлив!

Ветеран секретных служб, ныне покойный, Владимир Мещерский писал:

«Юлиан Семенов создал из отрывочных, лаконичных документальных данных и хроники разведки остросюжетное повествование, в центре которого воспринимаемый нами, как живой, Максим Максимович Исаев, смелый, талантливый боец невидимого фронта. Хотя сам Семенов был далек от разведки (Выделено мной. – Б.Э.), порой путал и ошибался в относящихся к ней вопросах, это не помешало ему создать полнокровный образ советского разведчика, пользующегося широкими симпатиями в России до настоящего времени».

Думаю, «генерал КГБ» не путал бы и не ошибался в специальных вопросах, связанных с деятельностью своей «родной» службы!

После приведенных слов Мещерского, надеюсь, сама собой отпадает таинственная версия о полковничьем и даже генеральском звании Юлиана Семенова. И вновь вспоминается его фраза: «Продуктивнее с ними дружить, чем быть ими выслеживаемым»!

И еще один аргумент, сводящий на нет фантазии г-на Циммермана и подобные домыслы. Возможно ли представить, чтоб «один из восьми генералов этой доблестной организации» (а их имена и малейшие завитушки биографии досконально известны всем зарубежным разведорганам) так свободно и легко передвигался по миру, как это делал Семенов! Представляю реакцию писателя на «сообщение» о присвоении генеральского звания ему, «рядовому, необученному». Юлиан, смешно прищурившись и загадочно ухмыляясь, сплюнул бы, как кожуру от семечек, свое привычное: «Белиберда на постном масле»!

Семенов рассказывал, что после закрытого просмотра первой серии «Семнадцати мгновений весны» Андропов попросил внести в фильм лишь одну поправку: изменить настоящие фамилии консультантов картины, действующих сотрудников Главного разведывательного управления – по вполне понятным причинам.

Эти люди оказали сценаристу и режиссеру неоценимую услугу своими советами, замечаниями, профессиональными подсказками.

И еще к вопросу о правдоподобии. При всей дотошности и скрупулезном отношении автора к фактическому материалу, точности деталей, желании создать иллюзию полнейшей достоверности, многое и в романе, и особенно, в фильме вызывает снисходительную улыбку ультра-спецов, проведших годы жизни на нелегальном положении. Так, например, тот же Ян Петрович Черняк обратил внимание на следующий «прокол» создателей телесериала.

«Семнадцать мгновений» – это семнадцать дней, выбранных Семеновым из короткого периода с 12 февраля по 18 марта 1945 года. По воле создателей фильма, штандартенфюрер СС Отто Штирлиц не раз появляется в здании Имперской службы безопасности (РСХА) на Принц-Альбертштрассе. Но это могучее строение было полностью (!) разрушено при американской бомбардировке Берлина еще 31 января – то есть за две недели до начала событий романа!»

Или автомобиль «хорьх», на котором в романе разъезжает штандартенфюрер Штирлиц. Считанные люди в рейхе могли иметь такую уникальную и сверхдорогую легковушку. При строжайшей субординации, которая существовала в гитлеровской Германии, владеть «хорьком», да еще с номерным знаком из трех букв и трех цифр (это почти, как в СССР, особые, политбюровские номера!), в отличие от общепринятых двух знаков, – никакой полковник отдела политической разведки не мог.

Вообще, со знаменитой чернолаковой легковушкой, на которой наш разведчик проехал по двенадцати сериям фильма, мотаясь по Берлину и по всей Германии, постоянно курсируя между зданием РСХА и своим бабельсбергским коттеджем, – с этой машиной связана забавная история, которая с годами обросла множеством легенд, шуток и анекдотов.

В романе Семенов настойчиво, на многих страницах подчеркивает марку машины – именно «хорьх». Такова воля автора, и режиссер Лиознова, педантично подчиняясь ей, загоняла своих ассистентов в поисках дорогой автомашины времен Третьего рейха.

Выяснилось, что в Москве нигде, ни в каких запасниках, ни у одного коллекционера старых автомобилей «хорьх» нет. Зато трофейных «мерседесов» – хоть пруд пруди. Военные консультанты убедили огорченную Татьяну Михайловну, что Штирлиц вполне мог ездить на «мерсе», который был не менее популярной машиной, и, кстати, сам Гитлер предпочитал эту марку всем остальным. В самом деле, просматривая многочисленные хроники, снятые главным кинолетописцем фашистской Германии, знаменитой Лени Рифеншталь, легко убедиться в этом: везде фюрер, стоя с вытянутой вперед рукой, катит вдоль обезумевшей от счастья толпы или рассекает гигантские квадраты железных касок именно в «мерседесе-230».

Киностудия Горького приобрела для группы Лиозновой антикварный лимузин, и с ним киношники отправилась в ГДР, где начинались съемки «Семнадцати мгновений весны».

И вдруг обнаружилось, что у привезенной из Москвы машины пробита головка блока цилиндров и лопнул рессорный лист. В Германии «мерсов», после того как русские солдаты и офицеры ушли, забрав с собой трофеи, оказались считанные единицы. Владельцы с ними расставаться никак не хотели. Тогда главный оператор Петр Катаев вспомнил, что у хозяина ресторана «Хюнер Тюстель», где он когда-то бывал, есть коллекция антикварных автомобилей. Хюнер, к счастью, согласился дать студии свой «мерседес-230» в аренду. Более того, несколько раз сам садился за руль, так как Вячеслав Тихонов, исполнитель роли Штирлица, машину водить не любит и вообще ездить боится. Подмены никто из зрителей явно не заметил.

Продолжались съемки в Риге, где нужный «мерседес» довольно быстро обнаружился. Его состояние было несколько хуже, чем берлинского лимузина, отсутствовали многие родные детали корпуса, пришлось изготовить их из фанеры.

Последние кадры доснимали в Москве, где под открытым небом покоился первый «мерс». Всю зиму машина простояла под снегом, с полностью размороженной системой охлаждения, так как, по обычной российской безалаберщине, из мотора забыли слить воду. Совершенно скисший автомобиль установили в павильоне – позади него поставили большой экран, на котором демонстрировали проплывающие мимо ландшафты. Создавалась полная иллюзия езды на машине.

Так была нарушена задумка писателя с «хорьком». И дотошные спецы, критикуя автора романа за слишком шикарную машину у полковника СС, просто не обратили внимания на то, что в фильме Штирлицу «выделили» лимузин еще более высокого класса!

Остряки шутили, что случись штандартенфюреру Штирлицу на самом деле купить 230-й «мерседес», так папаша-Мюллер обязательно съехидничал бы голоском Леонида Броневого:

– Дружище, Штирлиц, а где вы взяли деньги на такую же машину как у нашего фюрера? А-а-а?

И едва слышно захикикал бы...

Сам же Юлиан Семенов, узнав о коварной подмене, в свойственной ему трагически-шутливой манере воскликнул:

 – Итак, стало быть – надули!

Конечно, если говорить абсолютно серьезно, то вообще вероятность проникновения русского разведчика с такой «легендой», как у Штирлица (Вилли Леман все-таки был коренным немцем в тридесятом поколении!), в те высочайшие сферы, в каких крутится Отто Макс, практически равнялась нулю. Согласно инструкции, генеалогическое древо чинов подобного ранга проверялось с немецкой педантичностью – начиная с 1750-го года! Проводились тщательные исследования антропологических признаков всего семейства, «под лупой» изучались родовые архивы, отрабатывались самые отдаленные связи кандидата в эсэсовские «небожители».

Знал ли об этом Семенов? Разумеется, прекрасно знал. Но он сочинял художественное произведение, ткал образ романтического героя, и гипербола, идеализация являлись неотъемлемой частью творческого процесса, его бурной писательской фантазии.

Конечно, будучи до мозга костей реалистом, придерживаясь твердых логических построений, он понимал, что такой высокий взлет его героя в жесткой и закрытой иерархической системе, выстроенной нацистами, может вызвать ехидные реплички всевозможных «литературоедов». А посему постарался заблаговременно подбросить аргументы, оправдывающие и путь Штирлица наверх, и его феноменальное реноме в могущественных эсэсовских кругах. Например, такой психологический штришок:

«Штирлиц точно определил свое поведение, – пишет Семенов. – Тиран боится друзей, но он, хотя и не дает особенно расти тем, кто говорит ему ворчливую правду, тем не менее, верит больше именно этой категории людей. Поэтому, пользуясь своим партийным стажем, Штирлиц позволял себе иногда высказывать мнения, шедшие не то чтобы вразрез с официальными, но в некоторой мере оппозиционные. Это не давало роста в карьере, но зато ему верили все: от Кальтенбруннера и Шелленберга до партайляйтера в его отделе СД-6. Это, точно избранное им, поведение позволяло быть искренним до такой степени, что невольный и возможный срыв был бы оправдан и понятен с точки зрения всей его предыдущей позиции».

Впрочем, написав однозначно, что возможность внедрения советского разведчика в такие заоблачные сферы, где обретал семеновский Отто фон Штирлиц, практически была равна нулю, я сам погрешил против истины.

Чего стоит одна лишь ошеломляющая история с русской шпионкой, носившей агентурный псевдоним «Мерлин». История, о которой многие, в том числе Семенов, знали, но которая не афишировалась в те годы. Сегодня, после мемуаров Павла Судоплатова и других бывших разведчиков стало ясно, что под кличкой «Мерлин» скрывалась не кто иная, как выдающаяся немецкая актриса русского происхождения, любимица (а вероятнее всего – любовница!) Адольфа Гитлера – Ольга Чехова, в девичестве Книппер. Ни больше, ни меньше! Племянница знаменитой актрисы МХАТ Ольги Леонардовны Книппер-Чеховой, жены Антона Павловича.

Племянник писателя – великий актер Михаил Чехов был первым мужем будущей звезды нацистского кинематографа и будущей феноменальной шпионки. Брак Михаила и Ольги (кстати, чистокровной немки – и отец, и мать ее были обрусевшими немцами не в первом поколении) продержался восемь лет. В 1922 году с новым мужем, известным кинопродюсером, Ольга Чехова выехала на Запад. А незадолго до отъезда была завербована в зарубежную агентуру начальником Управления военной разведки Яном Берзиным.

Гитлер считал ее величайшей актрисой, ставил выше прославленных Сары Леандер и Марики Рокк. Специально для Ольги в 36-м году учредил звание «Государственная артистка Германского рейха». Говорят, фюрер уговаривал свою пассию (к слову, подругу Евы Браун!) поменять фамилию на девичью – немецкую «Книппер». Ему доложили, что от слова «Чехов» попахивает еврейством. Как известно, Михаил Чехов по матери был иудеем. Но Ольга не вняла уговорам всемогущего поклонника, что само по себе говорит о том беспрецедентно особом положении, которое занимала она в рейхе.

Можно представить, каким бесценным источником информации являлась королева советского шпионажа: она ведь общалась не только с Гитлером, но и с Герингом, Геббельсом, Кейтелем, Шпеером! Ольга Константиновна еще в конце двадцатых годов завербовала большую группу молодых немецких офицеров, впоследствии занявших высокие полковничьи и даже генеральские должности в штабе оперативного руководства вермахта, в генштабах сухопутных и военно-морских сил.

Говорят, что единственным человеком в системе германской службы безопасности, кто все-таки заподозрил Ольгу Чехову в двойной жизни, был шеф гестапо Генрих Мюллер, хорошо известный советским людям, благодаря семеновским «Мгновениям». Но обворожительной и находчивой разведчице удалось нейтрализовать «главную ищейку рейха», действительно гениального контрразведчика, обладавшего звериным чутьем и острейшим умом.

Ольга Константиновна прожила 84 года. Кое-кто из летописцев разведки сообщает, что получила из рук самого Иосифа Виссарионовича в его кремлевском кабинете орден Ленина. Другие опровергают этот факт, но все едины во мнении, что после войны она была одарена наградами и обласкана советским руководством.

Пассия фюрера – русская шпионка! Звучит поистине фантастично. Но совсем недавно стало известно, что еще одна суперзвезда нацистского кинематографа, также любимица Гитлера – легендарная Марика Рокк (венгерка Мария Керрер) была сотрудницей… советской военной разведки! Да, да, та самая, что блистала в фильмах «Дитя Дуная», «Девушка моей мечты» и еще во множестве популярнейших во всем мире лент. Та самая, которую Михаил Ромм в своем потрясающем документальном фильме «Обыкновенный фашизм» в публицистическом пылу называет «кошкой немецкого секса» и «главной звездой гитлеровского кино».

Как выясняется, Марика входила в состав агентурной ячейки «Крона», шефом которой являлся… Герой России Ян Черняк!

Так что, может, и не очень переборщил Юлиан Семенович с высокой должностью своего Штирлица.

Страницы