«Записки сумасшедшего» и «Горе от ума»: проблема генезиса: страница 3 из 7

Опубликовано: 
20 июля 2011

В свою очередь, напоминание Городничихи Хлестакову в «Ревизоре» о том, что она «некоторым образом замужем», самым очевидным образом навеяно следующим диалогом в Явлении 2-ом II-го Действия комедии:

 

«Ф а м у с о в <о Софии>

<...> тебе понравилась она?

<...> не хочешь ли жениться?

Ч а ц к и й

А вам на что?

Ф а м у с о в

Меня не худо бы спроситься,

Ведь я ей несколько сродни;

По крайней мере искони

Отцом недаром называли» (Грибоедов, 1967: 90).

 

Также напомним, что в статье 1846 г. «В чем же, наконец, существо русскойпоэзии и в чем ее особенность» пьеса Грибоедова охарактеризована Гоголем как одна из двух вершин русской драматургии XVIII – нач. XIX вв. (другой оказывается «Недоросль») и там же представлен гоголевский разбор достоинств и недостатков обеих комедий (Гоголь, кстати, солидаризируется здесь с определением их кн. Вяземским – «современные трагедии» – Гоголь, 1953 – VI: 170). Так вот, недостатков, напомним, в гоголевском перечне – гораздо больше: «Обе комедии исполняют плохо сценические условия; в сем отношении ничтожная французская пьеса их лучше. Содержание, взятое в интригу, не завязано плотно, ни мастерски развязано. Кажется, сами комики о нем не много заботились, видя сквозь него другое, высшее содержание и соображая с ним выходы и уходы лиц своих. Степень потребности побочных характеров и ролей измерена также не в отношении к герою пьесы, но в отношении к тому, сколько они могли пополнить и пояснить мысль самого автора присутствием своим на сцене, сколько могли собою дорисовать общность всей сатиры. В противном же случае – то есть если бы они выполнили и эти необходимые условия всякого драматического творения и заставили каждое из лиц, так метко схваченных и постигнутых, изворотиться перед зрителем в живом действии, а не в разговоре, – это были бы два высокие произведения нашего гения» (Гоголь, 1953 – VI: 174).

И, наконец, последнее и самое главное: ЗС, впервые напечатанные в 1835 г. в сборнике «Арабески», были созданы Гоголем в 1833 – 34 гг., между тем известно, что «Первые проф<ессиональные> постановки всей <грибоедовской> комедии, но с ценз<урными> изъятиями, состоялись в Петербурге в январе, а в Москве в ноябре 1831 <г.> <...>; театр<альная> <же> “редакция” комедии издана в 1833 <г.> (СПб) <...>» (Гришунин и др., 1992: 23). Взятые вкупе, два последних обстоятельства понуждают сделать вывод о том, что ЗС чуть ли не инспирированы первыми постановками и публикацией ГУ и гоголевской неудовлетворенностью развитием сценического действия в комедии.

В этом же убеждает и дальнейшее сопоставление двух текстов. В ходе его выявляется, что Поприщин парадоксальным образом вобрал в себя черты характера и биографий сразу двух главных грибоедовских персонажей-антагонистов – как Александра Сергеевича Чацкого, так и Алексея Степановича Молчалина. В этой связи сразу обратим особое внимание на то, что соединение имени и отчества обоих (последнего – в особенности) послужило шаблоном, по которому Гоголь моделировал аналогичные «атрибуты» своего персонажа: они образованы посредством соединения древнегреческих имен (Александр, напомним, в переводе с древнегреч. – защитник людей, Алексей – просто защитник) с рассейским (или воспринимаемым в качестве такового!) отчеством. Вдобавок гоголевского Аксентия (или, еще, Авксентия) сближает и даже роднит с ними вряд ли случайная принадлежность всех трех к астрологическому знаку Овна (еще один риторический вопрос: Гоголю ли было не знать о последнем обстоятельстве, он ведь и сам Овен: родился 20 марта по старому или 1-го апреля по новому стилю; впрочем, для выстраивания подобных цепочек вовсе не надо было быть осведомленным в астрологии – достаточно было заглянуть в святцы).

Страницы