«Записки сумасшедшего» и «Горе от ума»: проблема генезиса: страница 5 из 7

Опубликовано: 
20 июля 2011

Востребовано и передоверено Гоголем Поприщину и скалозубовское по происхождению, но молчалинское по сути стремление выбиться в большие военные начальники (вспомним – в Явл. 5-ом Д. I-го:

 

«Л и з а

<...> Как все московские, ваш батюшка таков:

Желал бы зятя он с звездами да с чинами,

<...>

Вот, например, полковник Скалозуб:

 

И золотой мешок, и метит в генералы» – Грибоедов, 1967: 77; сравним – в записи от «Ноября 6»: «Ему завидно; он увидел, может быть, предпочтительно мне оказываемые знаки благорасположенности. Да я плюю на него! Велика важность надворный советник! <...> Я разве из каких-нибудь разночинцев, из портных, или из унтер-офицерских детей? Я дворянин. Что ж, и я могу дослужиться. Мне еще сорок два года – время такое, в которое, по настоящему, только что начинается служба. Погоди, приятель! будем и мы полковником, а может быть, если бог даст, то чем-нибудь и побольше. Заведем и мы себе репутацию еще и получше твоей» – Гоголь, 1952 – III: 179 [1]).

В целом же в ЗС прослеживается явное намерение Гоголя опровергнуть тезис Чацкого (из 13-го Явл. IV-го Д.) о том, что «Молчалины блаженствуют на свете!» (Грибоедов, 1967: 169): гоголевский герой в сравнении с Молчалиным значительно «снижен» и «принижен», забит, даже служебный чин его (титулярный советник) на 1 ступень нижемолчалинского (тот коллежский асессор), – и это несмотря на то, что Поприщин, в отличие Молчалина (с его выслуженным личным дворянством) и, напротив, сходно с Чацким, – дворянин исконный, «рожденный во дворянстве». Так, главным служебным предназначением сидящего в директорском кабинете Поприщина, оказывается – в отличие от все того же Молчалина – вовсе не помощь директору в разборке бумаг, а всего-навсего «очиниванье перьев» для его и ее превосходительств, чем, однако, гоголевский герой немало гордится. Моська же Меджи, как мы помним, утверждает даже, что «Папа <Софи – т. е. директор департамента. – А. Д.> всегда посылает его вместо слуги...» (Гоголь, 1952 – III: 186).

Поприщин, в отличие от Молчалина, который, как стал «числиться по Архивам», «Три награжденья получил» (Грибоедов, 1967: 120), не имеет наград (во всяком случае, о них никак не упоминается, хотя в целом тема ордена и награждения, поднятая Грибоедовым, в ЗС весьма и весьма востребована). Поприщин, продолжим далее, лишен присущей фамусовскому секретарю умеренности, да, видно, и аккуратности; напрочь лишен он и того обаяния, каким в немалой степени наделен или какое может симулировать Молчалин (так, ему, видимо, даже в голову не придет погладить «шелковую шерстку» «прелестного шпица, не более наперстка» или какой иной «моськи» – для него предпочтительнее грубо похитить собачью переписку). Наконец, он намного старше Молчалина, да и Чацкого тоже (ему, напомним, 42 года).


[1] Ср. также в письме Меджи, а затем в комментариях Поприщина к ее замечаниям: «<...> чиновник, который сидит у папа в кабинете. <...> какой это урод. Совершенная черепаха в мешке...

<...> Фамилия его престранная <В этой связи напомним наше замечание относительно поприщинской фамилии! – А. Д. >. Он всегда сидит и чинит перья. <...> Софи никак не может удержаться от смеха, когда глядит на него.

<...>  Камер-юнкер теперь у нас каждый день. Софи влюблена в него до безумия. Папа очень весел. <...> скоро будет свадьба; потому что папа хочет непременно видеть Софи или за генералом, или за камер-юнкером, или за военным полковником...

<...> Желал бы я сам сделаться генералом, не для того, чтобы поручить руку и прочее. Нет; хотел бы быть генералом для того только, чтобы увидеть, как они будут увиваться и делать все эти разные придворные штучки и экивоки и потом сказать им, что плюю на вас обоих» (Гоголь, 1952 – III: 185 – 186).

Страницы